|
My confidante of magical old times,
Friend of my fancies playful, melancholy,
I knew you in the spring o my young life,
In my first dreams and frolics jolly.
I'd wait for you; in quiet evening rest
You would appear, a laughing, merry granny,
And sit by me, wrapped in your peasant dress,
Wearing huge glasses, playful rattle clanging.
And as you rocked my cradle to sweet sleep
You captivated my young ear with singsong,
And in my cradle you a pipe would leave
Which you'd yourself entranced with magic charm.
And childhood passed by, light as a light dream,
And you loved the young man, the carefree spirit,
Of all great Muses you alone did he
Remember, as alone you'd sneak a visit.
But was it really you, your dress, your form?
How sweetly now, how quickly you transformed!
What fire lit up your smile as through my door
What fire in looks of welcome blazed, what storm!
Your cape that swirled in stirred-up waves contrary
Did slightly veil your lithe frame, almost airy,
All in sweet curls, wreathed once more in a curl,
Your face of an enchantress, fragrant sweetly,
Your bosom whitened 'neath a yellow pearl
Blushed red and glowed, and quietly was heaving… Наперсница волшебной старины,
Друг вымыслов игривых и печальных,
Тебя я знал во дни моей весны,
Во дни утех и снов первоначальных.
Я ждал тебя; в вечерней тишине
Являлась ты веселою старушкой
И надо мной сидела в шушуне,
В больших очках и с резвою гремушкой.
Ты, детскую качала колыбель,
Мой юный слух напевами пленила
И меж пелен оставила свирель,
Которую сама заворожила.
Младенчество прошло, как легкий сон.
Ты отрока беспечного любила,
Средь важных муз тебя лишь помнил он,
И ты его тихонько посетила;
Но тот ли был твой образ, твой убор?
Как мило ты, как быстро изменилась!
Каким огнем улыбка оживилась!
Каким огнем блеснул приветный взор!
Покров, клубясь волною непослушной,
Чуть осенял твой стан полувоздушный;
Вся в локонах, обвитая венком,
Прелестницы глава благоухала;
Грудь белая под желтым жемчугом Румянилась и тихо трепетала… |
